wrapper

Спорт после 40

Корзина пуста

С этим не поспоришь.

Он велик, как Марадона в футболе. Он такая сволочь, что без него невозможно представить бокс. Даже сейчас, когда он давно уже не так страшен как раньше, он крайне интересен. И я считаю, что он очень много сделал для спорта, по-своему, конечно, но такие кадры тоже очень нужны. Гораздо нужнее чем все Кличко вместе взятые...

В этой подборке слова, которые он говорил -  

Я люблю бить людей. Правда. Все эти знаменитости до смерти боятся, что кто-то вдруг бросится на них. А я хочу, чтобы на меня нападали. Никакого оружия. Я и он.Я люблю бить людей, и я люблю бить их сильно.

Я такой же, как вы. Мне нравятся запретные плоды. Мне кажется, что это не по-американски: не встречаться с женщинами, не быть рядом с самой красивой женщиной в городе, не позволять ей сосать твой член. Я всегда говорил одно и то же: все в этой стране гребаные лжецы. Нам говорят: делайте то, не делайте это, но в какой-то момент мы понимаем, что все мы просто люди, а Майкл Джордан изменяет своей жене так же, как все мы изменяем своим чертовым женам. Так или иначе, эмоционально, физически или все сразу.

Иногда мне кажется, что я несовместим с этим обществом, потому что вокруг одни долбаные лицемеры. Все только и говорят, что верят в Господа, но все, что они делают, они делают иначе, чем Господь. Как вы думаете, если бы Иисус сидел бы здесь, между нами, он бы говорил со мной о любви? Вы думаете, Иисус любит меня?

Я мусульманин. Я думаю, Иисус просто выпил бы со мной и сказал: «Ты зачем себя так ведешь?» Он был бы очень крут. И мы бы просто поговорили. Ни один из христиан до сих пор не говорил со мной по душам. Они швыряли меня в тюрьмы, писали про меня плохие статьи, а потом шли на воскресную службу и говорили: «Да, Иисус прекрасен, он придет, чтобы спасти всех нас». Но они даже не понимают, что в тот день, когда он сойдет на землю, эти сумасшедшие грязные жадные капиталисты вновь соберутся для того, чтобы убить его.

Когда вы видите, как я пробиваю чей-то череп, вам ведь это нравится?

Настоящая свобода — это не иметь ничего. Я был куда свободнее, когда у меня не было ни цента. Знаете, что я делал? Я надевал лыжную шапку, старое тряпье и шел на улицу просить мелочь.

Когда я дерусь с кем-то, я хочу взять его волю. Я хочу взять его отвагу. Я хочу вырвать его сердце и показать ему, как оно выглядит.

Когда-то я сдуюсь. Моя жизнь предрешена — так уж задумано. У меня нет будущего. Мне не нравится мой внешний вид то, как я веду себя с людьми то, как я веду себя в компании. Я никогда уже не буду той частью общества, какой должен был стать.

Я всегда стараюсь бить по кончику носа, потому что я хочу загнать кость в самый мозг.

Все эти герои, все эти мальчики-колокольчики, у которых все чисто и бело, — если бы им вдруг довелось пройти через то, через что прошел я, они бы себе пустили пулю в рот. У них нет такого сердца, какое есть у меня. Я жил в таких местах, где бы они даже не остановились посрать.

Я бы мог собрать полный Мэдисон Сквер Гарден (спортивная и концертная арена в Нью-Йорке. — Esquire), просто мастурбируя.

Чтоб вы знали, я псих. Но я не такой псих, как вы думаете. Я могу захотеть потрахаться в совершенно безумном месте, но я никого не хочу убивать, насиловать или увечить.

Я не мать Тереза. Но я и не Чарльз Мэнсон.

Обычно я не даю интервью женщинам, кроме тех случаев, когда хочу их трахнуть.

Я слушаю всех, у кого есть власть. Даже если у них плохая репутация.

Я счастлив, что я не фуфло. Все, что я делаю, чуваки, можно назвать как угодно, но только не фуфлом.

Когда я вышел из тюрьмы, мне ничего не хотелось. Кроме ванны. Я тер себя так сильно, что у меня чуть кожа с рожи не слезла. Я хотел смыть всю эту гребаную грязь. Там, где я тер особенно сильно, у меня даже появились шрамы. А моя женщина сказала: «Чувак, не три так сильно».

Я знаю, как тяжело быть женщиной.

Это невероятно. Когда я вернулся домой из тюрьмы, я увидел эти чертовски огромные коробки из-под бананов. Вначале я подумал, что это просто мусор, но это были 20 или 30 коробок, целиком забитые книгами. И я подумал: «Господи, это же невероятно, что вся эта информация хранится сейчас в моей голове». Сейчас для меня совершенно очевидно, что самое большое влияние на человека оказывают книги, которые он прочел, и люди, которых он встретил. Вот что братья и сестры должны знать про книги: самое важное понимать прочитанное правильно. Хорошо уметь читать, но очень плохо уметь читать и не уметь понимать прочитанное.

Каждый раз революция начинается с того, что кто-то читает книгу о революции.

Я мечтатель. Я мечтаю добраться до звезд. Но если я упускаю звезду, я все равно загребаю полную пригоршню облаков.

Даже несмотря на то что этот чувак Хемингуэй был фашистом и грязной расистской свиньей, но был прав в одном. Он сказал одну штуку, которая серьезно завалилась мне в голову: мужчину нельзя победить, только убить. Он был прав. До тех пор пока мы упорны и несгибаемы, мы получаем то, чего хотим. Нас нельзя победить. Со мной  другое дело, но это то, во что я верю. Еще одна штука, от которой мне сносит голову, — это время. Время не будет ждать вас. Время — как книга. У него есть начало, середина и конец. Сейчас я говорю с вами, вы когда-то говорили с кучей ребят, которых уже нет. Это круг! Если вы, конечно, понимаете, о чем я.

Я был в гостях у Уитни Хьюстон. У нее офигительный дом. Она сказала: «Тебе тоже нужен хороший дом. Что толку иметь славу, но не иметь богатства?» И я подумал: «Господи, иметь славу, но не иметь богатства — это же как быть дураком». Многие чуваки здесь и там гремят на всю страну и делают разные штуки, но они все на нуле. А некоторые вообще голодают. И это здесь, в Голливуде!

Нельзя просто так тратить деньги. Надо копить их и расслабиться. Деньги — это как наживка, деньги нельзя просто так тратить. Деньги — как червяки. Когда ты поймал рыбу на червя, ты снимаешь рыбу с крючка, вытаскиваешь у нее изо рта червяка и насаживаешь обратно на крючок. Деньги — это наживка.

Я буду драться с кем угодно. С Кличко или с тем другим парнем — Владимиром — как его там? — Брюстером. На самом деле я не знаю и половины имен всех этих супертяжей. Они приходят ниоткуда и уходят туда же.

Однажды я проснулся и обнаружил, что Юлий — мой самый любимый голубь — умер. Я был опустошен. Я решил, что буду использовать его шесток как биту для стикбола (уличный бейсбол, где битой может выступать практически любая вещь. — Esquire). Это был мой способ воздать ему почести. Я оставил шесток на крыльце и пошел в дом взять инструменты. Когда я вернулся, я увидел, как мусорщик кладет шесток в свою дробилку. Я схватил его и дал в лоб правой. Он свалился на асфальт и потом долго дергался, как припадочный.

В мире девять миллионов людей, которые ненавидят меня до трясучки, когда я появляюсь на ринге. Большинство из них — белые. Это ништяк. Пусть только правильно пишут мое имя.

Иногда я даже не знаю, кто я, черт возьми. Мать говорила, что мой отец Джимми Киркпатрик, но в свидетельстве о рождении написано — Перселл Тайсон. Это очень странное чувство: в 38 лет заглянуть в паспорт только для того, чтобы узнать, кем был твой отец.

Что-то я стал покупать слишком много «бентли».

Когда-то я был большим приверженцем хаоса.

Я говорил с имамом, я говорил с ребе, я говорил со священником, я говорил с преподобным — я говорил со всеми. Но я вовсе не хочу быть святее святого. Я хочу помогать людям и время от времени заниматься сексом.

Я нигер. Я огромный, сильный нигер, который вырубает людей к ебаной матери и рвет их на маленькие дерьмовые кусочки.

Страх — твой лучший друг и твой злейший враг. Это как огонь. Ты контролируешь огонь — и ты можешь готовить на нем. Ты теряешь над ним контроль — и он спалит все вокруг и убьет тебя. Если ты контролируешь страх — это помогает тебе собраться внутренне — как в ту минуту, когда ты на охоте и вдруг на опушку выбегает олень.

Смерть никогда не сравнится с жизнью. Нет ни одного примера, чтобы смерть была лучше, чем жизнь. Пока ты живешь, ты должен жить.

Меня называют насильником и затворником. Я не затворник.

Антидепрессанты мне нужны только для того, чтобы удержать в себе желание убить вас всех.

У меня и таких же, как я, ребят нет никаких психических проблем — только эмоциональные.

Наверное, я должен быть счастлив, что до сих пор жив.

Все сейчас в тумане. Сейчас — после того, как я был Мистером Тайсоном, крупной шишкой. Облака сгустились, все отвернулись. Кто-то ушел, кого-то я погнал. Вся моя семья уже в другом мире. У меня никого нет. Когда вы будете печатать это интервью, потрудитесь указать там, что я самый глупый боксер за всю историю бокса.

Сегодня я Майк Тайсон. Я собираюсь всегда оставаться Майком Тайсоном.

Траву надо легализовать. Точняк. Это же дар господний.

Травой надо делиться.

Я собираюсь всегда жить в борьбе — так или иначе.

Я нормальный. И немного самоуверенный.

Большинство людей относятся к себе плохо. Я счастлив от того, что безумно влюблен в себя. А люди от этого только сильнее меня ненавидят.

У каждого человека есть какие-то планы — до тех пор пока он не получит по голове.

Я не понимаю тех людей,которые хотят избавить города от голубей. Ни один голубь еще никогда никого пальцем не тронул.

Сейчас я уже не тот человек, каким был тогда, когда откусил тому чуваку ухо.

Я никогда не буду счастлив. Уверен, что умру в одиночестве. Я бы хотел так. Я прожил в одиночестве всю жизнь — вместе со своими секретами и болью.

Я здорово потерялся, но я пытаюсь найти себя.

Самая большая моя слабость — моя чуткость. Я слишком чуткий чувак.

Рано или поздно появится такой боксер, который будет управлять банком. Вы понимаете, о чем я?

Когда я сидел в тюрьме, я был завален всеми этими пухлыми книжками. Толстой — крутой чувак. Этого чувака должен читать каждый.

Люди раздули из меня бог весть что.

Нужно понять одну штуку. Есть распространенное мнение, что я животное. Неодомашненное, конечно. Но несмотря на все те странные вещи, которые я сделал, я довольно разумен. Но всем проще думать, что я безумный глупец, — просто потому, что в это им проще и удобнее поверить.

Секс больше не на первом месте моего хит-парада. Я сожалею обо всех сексуальных завоеваниях молодости. Все кончено — теперь мною не испугаешь не белых, ни черных.

Я не про то, чтобы болтать. Вы знаете, что я делаю. Я пакую чуваков в мешки для трупов.

Другие материалы в этой категории: « Птичка сделала свое дело Предматчевое »

Инвентарь   kinezio2   tren   stelki

Футбол, Сборные

Футбол Европа

arsenal ayaks bavariya barselona valensiya
vest khem dinamo kiev inter latsio liverpul
manchester yunajted metallist milan obolon olimpik
pszh real roma sevilya chelsi
yuventus angliya braziliya germaniya finlyandiya

Хоккей KХЛ, ВХЛ

Хоккей НХЛ